Я была на войне

Блог им. hideme: Я была на войне

Вокруг ни блокпостов, ни БТРов, с присутствием которых в мирной жизни уже смирилась за прошедшую неделю. Люди привыкают и к плохому, — говорит Светлана.
Работа следователя позвала мою знакомую в дорогу. Ноги — в джинсы, рыжие непокорные волосы — под кепку. Готова. На Кавказ она ехала впервые. И вот почему: фирма из Ингушетии выиграла многомиллионный подряд на работы по всему Северному Кавказу. Акты подписал большой начальник территориального управления, а дело оказалось не сделанным. Следаки и опера ехали на Кавказ, чтобы попытаться размотать клубок коррупционного преступления.
Осетия, Ингушетия, Чечня, Кабардино-Балкария — масса впечатлений всего за несколько дней. О следственных делах Светлана не распространялась, а личными впечатлениями поделилась.
-Осетия (Северная) и Кабардино- Балкария -это как у нас дома. В Чечне признают силу. Она — у Кадырова. Его уважают. Портреты отца и сына по всей республике. Красив обустроенный Грозный. Роскошная мечеть. Работающие фонтаны, институты, гуляющая на улицах молодёжь.
— И вечером тоже?
— После четырёх часов нам, мне особенно, посоветовали не высовывать нос на улицу. Мы были послушны. Рассказывали, когда Кадыров едет на работу, лучше не попадаться на пути.
В целях безопасности он ездит каждый на разных машинах. Впереди кавалькады два бронированных автомобиля, затем шесть «Хаммеров» или «Мерсов», или «Волг» в шахматном порядке. Попробуй, узнай, в какой из них Кадыров!
Сегодня мы едем в Гудермес, где живёт Кадыров. Как всегда, плохо спалось на новом месте, разболелась голова. Выпила таблетку в машине, откинулась на сиденье. Смотрю, а в лесополосе, если так её можно назвать, человек в маске с автоматом наизготовку. Чуть дальше — ещё и ещё: вся трасса под прицелом! Мне объяснили: это люди Кадырова. Ведь рядом горы, а в них могут скрываться бандиты.
Вдруг на дороге началась непонятная суета. Наш местный — машину на обочину и в кювет, подальше от греха. Остальные — тоже врассыпную. По вмиг опустевшей трассе промчались шесть или восемь «Тойот», они шли в шахматном порядке. Замыкали кавалькаду «Приоры». Две из них поотстали, а потом, наверстывая, едва не смяли «Жигуленка», который слишком рано решил возобновить движение. Было впечатление, что зазевавшегося на дороге раздавят и не заметят.
Такие меры безопасности понять можно. В 1999-м году Чеченская Республика представляла территорию, фактически выпавшую из правового поля Российской Федерации и контролируемую соперничающими вооружёнными группировками, возглавляемыми «полевыми командирами». На отца Рамзана — Героя России Ахмата Кадырова — покушения следовали одно за другим. 70 человек погибли, когда террорист-смертник, управлявший начинённым взрывчаткой «КАМАЗом», подорвал здание администрации. В День Победы — 9 мая 2004 года — Ахматхаджи Кадыров погиб. Именно с его приходом обстановка в Чечне стала меняться в лучшую сторону. Сегодня правопорядок поддерживается не только на улицах Грозного, но и в других городах и сёлах. Но остатки бандитских групп, скрывающиеся в горных районах Чечни и в соседних республиках, не оставляют попыток дестабилизировать ситуацию. Возглавляющий их главарь Умаров называет себя «президентом Ичкерии» и находится под полным контролем иностранных наёмников и эмиссаром международной террористической сети «Аль — Каеда».
Дорога делает ещё один поворот, и наша машина останавливается перед контрольно- пропускным пунктом, их несколько перед Гудермесом. Издалека заметна на холме витиеватая надпись на арабском, выложенная белым камнем. Мне перевели её как «Добро пожаловать!».
По Ингушетии мы передвигались только в сопровождении автоматчиков и местных ингушей, иначе можно не вернуться. Убивают и воруют людей.
Едем по Назрани. Вдруг впереди на перекрёстке останавливается машина без номеров. Из неё выскакивают люди в масках с оружием. Вытащили людей из другой машины, затолкали в свою и скрылись. Зязиков не контролирует ситуацию в стране. Об этом в открытую говорят сами ингуши, они не уважают своего президента.
В Назрани нас встречал начальник криминальной милиции — бывший работник патрульно-постовой службы, не имеющий даже высшего образования. А что делать — людей катастрофически не хватает. После того, как он назвал цифру убитых милиционеров — 110 человек (!), выходить из машины расхотелось, хотя виду старалась не показать.
Это одна сторона жизни в Ингушетии. А вот — другая. Мне не дали даже выйти из машины, потому что была в брюках. Все женщины носят платья скромной длины и обязательно головной убор — платок, но ни в коем случае не кепка.
Здесь не употребляют спиртное. Даже на свадьбах. Если кто-то начнёт продавать из-под полы, убьют без суда и следствия. И сожгут . Таковы мусульманские законы.
— Как сообразуются они с убийствами и воровством людей, — задала риторический вопрос моя собеседница. — Не знаю…
Такой увидел жизнь наших соседей человек в погонах. Может быть, где-то она сгустила краски: у страха, как говорят, глаза велики. Но встретиться с представителями ингушской фирмы не удалось и милиции…
Понравился пост? Поделись с друзьями:

0 комментариев

Оставить комментарий